– Деточка, это для вашей же пользы. Придется потерпеть. Вы же не собираетесь носить на теле жуткие келоидные рубцы до конца дней своих?

Естественно, мысль обзавестись столь экстравагантными дополнениями к внешности, надо заметить, и без того посредственной, меня вовсе не радовала. Поэтому я отрицательно затрясла головой и выдавила:

– Не собираюсь.

Старичок потер сухонькие ладошки и возрадовался, будто я согласилась предоставить ему чемодан с миллионом 'зеленых' и вертолет в придачу:

– Чудесно! Замечательно! Я счастлив иметь такую разумную и понимающую пациентку!

Вылив на меня ушат патетики, алхимик пощупал лоб, зачем-то оттянул нижнее веко, посчитал пульс и спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Достаточно хорошо, если не считать зуда по всему телу, – четко проинформировала я лечащего врача. – Как долго я здесь нахожусь?

– Две недели с того момента, как их Величество принес вас ко мне,- не переставая меня исследовать, ответил Цесариус.

Сколько? Две недели? Ничего себе, провалялась… И тут, кое-что сообразив, подозрительно поинтересовалась:

– А почему мне есть совсем не хочется? На какой диете вы меня держали?

Старичок терпеливо разъяснил:

– Вас поили густым мясным бульоном на травах и сладким чаем три раза в день для придания сил.

Бульон – это хорошо, это я люблю. А… Ой, мамочки! У них же памперсов нет, я что, все под себя? Какой ужас! Надеюсь, медперсонал женского пола был? Спрашивать уже боюсь.

Лекарь вернулся к заваленному бумагами столу и принялся смешивать жидкость в стаканчике, методично отмеривая из разных емкостей ингредиенты. Мне захотелось сказать то, с чего, по идее, я должна была начать разговор: