Все последующие за переселением события и открытия породили у меня безудержный хохот, который причинял неудобства, но остановиться я была не в состоянии.

Судите сами: на колоссальное витражное окно установили кованую декоративную решетку, видимо, полагая, что я мигом встряхнусь, взбодрюсь и в коматозном состоянии устрою через окно экстренный спуск на простынях (давайте угадаем с трех раз, кто же это так решил подстраховаться?). Я, конечно, девушка спортивная, кто ж спорит, но настолько еще не сбрендила. При непрекращающейся слабости, мне лишь доблестных свершений не хватало. И подвиг Гастелло в моем исполнении тоже что-то не впечатлял.

Кайла поселили тут же, использовав пустующий будуар, и проинструктировали самым взыскательным образом по поводу меня и предлагающихся к моей невинной рожице мелких пакостей с большими последствиями. Кайл безотложно проникся и принялся бдить, реагируя на малейшей шорох со стороны кровати. Но значительнее всего уморили даже не эти предосторожности, а повеление Кондрада на случай посещения мной туалета.

Сначала я поинтересовалась:

– Поскольку я уже в сознании, могу я навестить заведение, скрытое за во-он той дверкой?

Естественно, меня туда немедленно отнесли, помогли выпутаться из бинтов, усадили и стали дожидаться окончания процесса. При столь пристальном наблюдении процесс как-то не желал проистекать гладко и интенсивно, видно, стеснялся со мной на пару:

– Хм, Кондрад, ты бы не мог оставить меня одну?

Последовавший безапелляционный отказ:

– Нет! – вверг меня в неподдельное изумление, вызвав вытекающий логичный вопрос: – Почему?