С того конца стола, который я перестала слушать, раздаётся взрыв детского хохота.

– – Я сказал что-то смешное? – – ядовито осведомляется Алтонгирел.

– – Тебе ещё подтверждение нужно? – – благодушно спрашивает кудрявый юнец напротив него.

Ой бли-и-ин, ой сейчас начнётся...

Подкрадываюсь к своим старшеньким, выискиваю взглядом соотечественницу.

– – Над чем ржёте? – – спрашиваю на родном.

– – Фабиан спросил, какими качествами надо обладать, чтобы стать священником.

– – И?

– – А он сказал, что надо быть красивым и любить мужчин! – – ржёт, покатывается.

– – Я уверена, что он имел в виду «людей» , – – возмущённо шепчу в ответ. – – Они на всеобщем плохо говорят.

– – Ну да, но ещё ведь и красивым быть обязательно! – – выдавливает девчонка сквозь приступы хохота.

– – Да, у них это очень важно, так что не вздумайте это обсуждать!

Дети понемногу утихают, но Алтонгирел продолжает злобно зыркать.

– – Извините, – – говорит тот парень, что выяснял про звездолёт. – – Мы вас не совсем правильно поняли. Ничего смешного, простите, пожалуйста.

Кажется, пронесло. Ещё не хватало обвинить Алтонгирела в нетрадиционной ориентации. Они же дикие, у них вон к инвалидам терпимости никакой, куда уж к геям... А если учесть, что наш дорогой духовник ведёт себя, как ревнивая барышня, то можно ненароком не в бровь, а в глаз... О господи. Я только надеюсь, что Азамат с ним не спит. Я бы этого не пережила.

С обеда все, кроме меня и Алтонгирела, уходят в приподнятом настроении. Алтоша дуется, ворчит под нос и косится на Азамата. Я раз сорок повторяю детям, чтобы собирали вещи, помогаю мелким. При всём моём нежелании находиться даже в относительной близости от духовника я постоянно обнаруживаю себя в зоне слышимости его тенора.