-- Здравствуйте, -- говорю я пятерым собравшимся в тот день дамам. -- Я Элизабет, жена Байч-Хараха из Глубокого дома, пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

   Это приветствие я, конечно, не сама выдумала. Азамат мне его написал и повторил четыре раза, а потом ещё заставил отрепетировать, чтобы я не заржала в середине. Глубоким наш дом называется потому, что стоит далеко от парадной калитки, глубоко в саду. А просьба позаботиться -- это ужасно формальный способ нового жильца поздороваться с соседями.

   Меня встретило гробовое молчание под аккомпанемент изучающих взглядов. А потом дамы вдруг резко отвернулись от меня и принялись разговаривать между собой.

   -- Я же говорила, что она придёт.

   -- Да кто бы с тобой спорил! Мы только не знали, когда.

   -- Одета хорошо.

   -- Неужели настоящая землянка?

   -- Муж у неё кошмарный, конечно...

   -- Да, и как бедняжку угораздило?

   Азамат много раз уже мне говорил, что муданжцы всегда так делают: когда стесняются говорить с человеком, начинают говорить друг с другом о нём. Это чудовищно неприятно, но даже Азамат, по-моему, не совсем осознал, почему. Ему это кажется вполне естественным. Однако перемывание костей дорогого супруга я тут терпеть не намерена.

   Я громко кашляю, водружаю на стол свои печенюшки и сажусь на ближайшее свободное место, как водится, без приглашения. Кстати, этот вопрос я тоже прояснила. Оказывается, человек должен сам выбирать, стоять ему или садиться, и если садиться, то куда, потому что всем этим он выражает определённую степень вежливости по отношению к окружающим. При этом в каждом интерьере все сидячие места очень чётко расположены с точки зрения почётности, это определяется высотой, удалённостью от двери, удобством, приближенностью к хозяину дома или самому красивому из присутствующих. А в едальнях и на праздниках специально не делают сидений, чтобы все гости чувствовали себя одинаково важными персонами.