-- Кошмар! -- восклицает моя соседка. -- Ты шьёшь, готовишь, работаешь, и в придачу к этому такой жуткий муж!

   -- Ужасно, -- вторит ей другая. -- Как же он так тебя обманул?

   -- Такой урод отвратительный! -- стонет третья.

   -- Да ещё изгнанник! -- напоминает четвёртая.

   -- Небось и денег нет, потому тебе и приходится работать, -- предполагает пятая.

   Я изо всех сил сжимаю зубы в надежде, что сейчас они заткнутся хоть на секунду и дадут мне вставить по возможности вежливое слово. Как бы не так.

   -- Мерзкий, гадкий мужик, мало того, что женился обманом, так ещё и наживается за твой счёт!

   -- Вот паразит! Да таким, как он вообще размножаться нельзя!

   -- Не даром от него родной отец отрёкся!

   Это становится последней каплей. Я непослушной рукой заталкиваю вязание в корзинку и встаю.

   -- Прошу прощения, -- говорю сквозь стиснутые зубы, -- но если вам так неприятно со мной общаться, вы могли бы мне об этом прямо сказать. Совершенно необязательно поливать дерьмом моего мужа!

   Я всё-таки срываюсь на крик, что плохо, потому что я и так говорю с акцентом и ошибками.

   Они замирают в недоумении настолько искреннем, что я даже не выскакиваю из клуба, хлопнув дверью, как только что собиралась.

   -- Ты что, обиделась? -- догадывается старшая.

   -- Нет, знаете, я просто в восторге! -- отвечаю ядовито, и тут же об этом жалею. Могут ведь и не просечь иронии...

   Немая сцена продолжается, когда вдруг одна из дам охает, хлопает в ладоши и привлекает всеобщее внимание. Другие склоняются к ней, она что-то шепчет, я не разбираю, но, кажется, там мелькает имя Алтонгирела. Только этого не хватало мне для полного счастья!

   Старшая с подозрением что-то переспрашивает, потом откашливается и обращается ко мне:

   -- Ты... не любишь, когда о твоём муже плохо говорят?

   На сей раз я нахожу в себе силы ответить чётко и ясно.