Азамат нависает над спинкой кресла и гладит меня по голове, его коса ложится мне на плечо.

   -- Ну рассказывай уже, любопытно ведь, что ты с ними не поделила.

   -- Что-что... -- отмахиваюсь. -- А то сам не знаешь. Тебя, естественно.

   -- А поподробнее?

   -- Да ничего интересного. Начали тебя опускать. Один раунд я выдержала, но потом... в общем, они реально отвратительные вещи стали говорить. Я встала, сказала, типа, не хотите меня видеть, так и скажите. Они, видимо, не поняли, чего это я. Потом пошушукались и говорят такие, сходила бы ты к духовнику. Не знаю уж, зачем. Ну я попрощалась и ушла.

   -- И что, даже никого не побила? -- с каким-то даже разочарованием уточняет Алтонгирел. -- И уродкой не обозвала?

   -- Ну я, конечно, очень хотела, но как-то... в общем, можешь считать, что вы с Азаматом меня выдрессировали. Я решила сначала поинтересоваться, нет ли и тут какой-нибудь культурной заморочки. А уже потом пойти и придушить их по одной.

   Алтонгирел делает очень кислую рожу. Азамат вдруг принимается хохотать. Тирбиш расплывается в широченной улыбке. Эцаган единственный реагирует вербально:

   -- Так не честно, капитан, вы Тирбишу подсказали!

   До меня наконец доходит. Пенковая упаковка от сервиза, к счастью, не улетела далеко, так что я успеваю настучать ею всем троим прежде чем они осознают, что я вооружена и опасна. Азамат, стратегически занявший позицию за креслом, всё-таки уворачивается.

   -- И сколько же ты поставил, дорогой? -- рычу я, понимая, что догнать и треснуть я его всё равно не смогу.

   -- Ну что ты, Лиза, я не ставил! Это была даже не моя идея. Вот Эцаган с Алтонгирелом продули изрядно, особенно Алтонгирел!