- Если я не хочу, чтобы ты вечно находился у меня в подчинении, придется нам распутать этот клубок, - сказала она. - Как ты относишься к тому, чтобы отправиться к тебе и поглядеть, нет ли там чего-нибудь интересненького?

- Ты имеешь в виду, каких-нибудь ключей к разгадке?

- Ключей, квитанций из мотелей, счетов за оргии, забытого бельишка какой-нибудь шлюхи. Короче, какой-нибудь такой дряни, Бен.

Он поднялся:

- Отличное конструктивное предложение, Мэг.

- Выглядишь ты чрезвычайно глупо, точно пыльным мешком стукнутый, - заметила Мэгги.

- Я не привык, - ответил робот, - расхаживать по улицам голышом.

Они с черноволосой молодой женщиной спускались по покатому пандусу из своего кондоминиума к общей парковке, служащей заодно и посадочной площадкой. Осенняя ночь выдалась холодной и сумрачной.

- Формально, - заметила она, - о роботе нельзя сказать, что он голый.

Бен расстегнул две верхние кнопки черного пальто, которое он накинул в квартире. Одежка была старой - настолько старой, что он просто не взял ее с собой, когда жена его выгнала, - и сидела на железных плечах не слишком хорошо.

- Похоже, мне нужно пальто попросторнее.

- У тебя, дорогой, всегда были проблемы с восприятием реальности. Ты теперь робот, Бен, а роботы не отличаются стыдливостью. Да еще этот безумный беретик.

Он поправил натянутый на хромированную голову черный берет:

- И лысым я тоже не собираюсь ходить.

- Ну вот, опять ты отрываешься от действительности. У роботов нет волос, следовательно…

- Как это Курт додумался называть тебя «цветиком»?

- Очевидно, этот термин из незнакомой тебе сферы нежности. Я уже говорила, он необычайно чувствителен. А также ласков и поэтичен.

- Он, должно быть, единственный чувствительный и нежный поэт-счетовод в Большом Лос-Анджелесе.

- Может, оставим в покое мою личную жизнь и просто направимся туда, где можно что-то отыскать, а? - вспылила Мэгги.