- Тетя, ведь мы живем, где придется, мотаемся по чужим квартирам, как нищие, - продолжал гудеть Вадик. - Не могу так дальше. Мне тридцать один год. Неужели до старости горбатиться на чужих людей, в этой грязи возиться?

- Я лучше в чужих углах жить буду, в грязи возиться, чем в канаве подохну.

Собираясь с мыслями, племянник присел на кровать, застеленную пленкой. Ковыряя ногтем царапину на ладони, он искал нужные слова и не мог их найти.

Когда зал опустел, Рама и Ошпаренный, отодвинув занавеску, стали наблюдать за происходящим на парковке у кафешки.

- Сейчас вообще все позабирают, - сквозь зубы процедил Килла. - Ведь говорил же лохам...

В этот момент появился Тормозной, он успел не только позвонить, но и заскочить в сортир. Ошпаренный поманил его пальцем.

- Эй, иди посмотри, что с твоими дружками делается.

Несколько молодых парней тесно обступили двух дальнобойщиков, прижав их к кабине КамАЗа. Два водилы, втянув головы в плечи, вяло отбрехивались, впрочем, итог разговора был понятен и без слов. От этой сцены за версту пахло жестокой дракой.

- Ну-у, чего делать-то? - выпучил глаза Тормозной.

- А ничего не делать, - вставил замечание Ошпаренный. - Сейчас полфуры отгрузите и дальше поедете. Сколько у вас денег?

- Ну-у, деньги-то у экспедитора.

- Раз так, иди сам впрягайся, - сказал, как отрезал, Димон.

- Ну-у, баксов триста, - выдавил из себя Тормозной.

- Сколько? - переспросил Димон. - Триста? Маловато будет.

- Нет, ну...

От волнения Тормозной никак не мог склеить очередной фразы. Костян, выступив вперед, похлопал водилу по плечу: