На украинском, что ли. Человек повторял одни и те же слова. Казалось, что он кого-то звал или плел заклинание. И тут она увидела его, незнакомца: высокий широкоплечий светловолосый человек в чем-то синем, похожем на толстовку, и кожаных обтягивающих штанах, взгляд его полон страха: искаженные ужасом желтые, словно у совы, глаза смотрят прямо на нее, жертву. Взор его не может прикоснуться, но в тот момент девушке показалось, что эти янтарные глаза с черными зрачками, видят ее насквозь, щупают каждый внутренний орган, и именно от этого руки и ноги отказываются двигаться, из открытого рта не вылетает ни малейшего звука, легкие, словно облитые цементом, перестают дышать, и только дефектный клапан в сердце начинает бешено работать. Незнакомец взял ее за руку и прошептал: 'Спокойно'… Но девушка все равно перепугалась, и… открыв глаза, обнаружила себя дома лежащей на кровати и почему-то сразу решила, что все, произошедшее с ней, - смерть.

Почему она так подумала, не ясно. Смерть - это то, что никому не удается описать. Переживают ее все, но, встретившись с ней, никто еще не имел счастья вернуться к живым и поведать обо всем потомкам. Алина долго думать не стала. Чего тут извилинами-то шевелить: разрыв сердца, и всё, конец жизни, а иностранец в длинном синем платье - санитар из 'скорой' помощи, пытавшийся ее откачать. И сейчас ее душа, запомнившая свой последний облик, прощается с домом, где она прожила почти четверть века. Как там болтуны по радио передавали? Три дня душа бродит вокруг жилища, сорок - по миру идет, а затем ищет новое тело.

Зеркало. Когда-то оно отражало ее, высокую, худую не очень красивую девушку с овальным лицом, узким носом, черными, с подкрашенными прядями, волосами до лопаток. Теперь же в зеркале можно было разглядеть лишь баночки с косметикой, которые Алина забыла утром закрыть: так она спешила на работу. Странно, почему зеркало не отражает высокой узкоплечей татарочки? Неужели она действительно умерла? Ее больше нет? Ей уже никогда не включить телевизор у противоположной стены комнаты, и не пригодится ей больше кровать, а на семейном фото над ее головой брат изобразит фломастером точно такой же красный крестик, как и над родителями, тетушкой и бабкой с дедом.