Я тяжело вздохнул. Он плавно опустился рядом со мною, все еще в человеческом обличье, одетый в темный костюм. Свою ошибку я обнаружил, когда он подошел поближе. Он просто изменил цвет своей кожи, чтобы создать прямо на ней видимость костюма, рубахи и галстука. На расстоянии выглядело это вполне правдоподобно. Тем более, что ему ничего не нужно было скрывать под одеждой.

— А я-то думал, что избавился от вас, — признался я. — Вы сейчас стали больше?

С виду размеры его почти что удвоились.

— Да. Я проголодался.

— Вы не шутили, когда жаловались на свой аппетит?

— Война, — напомнил он мне. — Вы намерены осуществить вторжение?

— Уже осуществил. Только вот мне ничего не было известно об этом втором заборе.

— Может быть, я смогу…

— Нет! Нет, я запрещаю вам все, что только ни взбредет вам в голову! Только наблюдайте!

— А что наблюдать? Вы ничего не сделали вот уже на протяжении нескольких минут.

— Что-нибудь придумаю.

— Разумеется.

— Но что бы я ни делал, я не стану прибегать к вашей помощи, ни сейчас, ни когда бы то ни было. Если вам так уж хочется наблюдать, ради Бога, будьте моим гостем. Только ни в коем случае не вздумайте мне помогать.

— Никак не пойму, почему вы так против этого.

— Это все равно что прослушивать чужой телефон. У Синка тоже есть определенный права, хоть он и сам плут каких мало. ФБР не имеет права прослушивать его телефон. Его нельзя убивать, если только он первым не попытается это сделать по отношению к другому. Его нельзя наказывать, если только он не нарушит закон. И уж тем более нельзя подвергать его опасности нападения со стороны до зубов вооруженных марсиан!

— Безусловно, безусловно, но если Синк сам нарушит установленные правила…

— Даже в отношении правонарушителей действуют определенные нормы закона! — свирепо рявкнул я марсианину.

Он ничего не ответил. Просто стал рядом со мною, в тусклом свете, исходившем из окон дома, — два с лишним метра то ли человек, то ли неизвестно чего.