– Говорю же, что спрашивать буду сам!

– Да ты порозовел. Смущен чем-то?

– Черт подери, Доминго, где Синк? Куда вы должны были меня отвезти?

– В усадьбу!

– Какую усадьбу? «Бел Эйр»?

– Именно. И что ж ты теперь будешь делать?

– Свяжу тебя, надо полагать. Когда все успокоится, выдам тебя, как взломщика.

– Когда все успокоится, думаю, тебе уж ничего не придется делать. Ты проживешь ровно столько…

– Брось!

Из кухни вышел марсианин. В руке у него была банка с тушенкой. Доминго выпучил глаза.

Потом раздался взрыв в спальне.

Это была зажигательная бомба. Полкомнаты мигом занялось огнем. Я подобрал гиропистолет и сунул его в карман.

Вторая бомба взорвалась в коридоре. Волна огня опрокинула дверь вовнутрь, захлестнула кресло.

– Нет! – завопил Доминго. – Хэндел должен был выждать! Что ж теперь?

«Теперь поджаримся», – подумал я, прикрывая лицо руками от языков пламени.

– Излишнее тепло причиняет вам вред? – спокойным тенором поинтересовался марсианин.

– Да! Черт возьми, да!

В спину мне ударил огромный резиновый мяч, бросив меня на стену. Я выставил вперед руки, чтобы хоть как-то смягчить удар. Но не успел я достичь стены, как она исчезла. Это была наружная стена. Совершенно потеряв равновесие, я вынесся в более, чем двухметровый пролом, прямо в ночную пустоту. С высоты шести этажей, над бетонным тротуаром.

Стиснув зубы, смотрел я на приближающуюся землю… приближающуюся. Но где же эта чертова земля? Все было, как при замедленной съемке. Секунды растягивались в вечность. Мне хватило времени увидеть, как прохожие запрокидывают головы, заметить у угла здания Хэндела, прикладывающего платок к кровоточащему носу. Хватило, чтобы, оглянувшись через плечо, увидеть Доминго в проломе стены моей квартиры на фоне огня.

Тело его лизало пламя. Он прыгнул вниз.

Гангстер пронесся мимо меня, как падающий сейф. Я видел, как он ударился об асфальт, и даже слышал. Это не слишком приятный звук. Когда я жил в ноябре 68-го на Уолл-Стрите, то слышал подобное почти каждый вечер в течение нескольких послевыборных недель, но так и не привык.