Но почему он не ударил меня? Судя по моим ощущениям, он опускал рукоятку пистолета очень нежно, бережно, словно боясь, как бы она не раскрошилась.

– А ну, стой спокойно, – в дверном проеме снова показалась рука с пистолетом, а за ней шесть футов живой плоти, известные мне, как Хэндел. Выглядел он как любой безмозглый белокурый герой, но не был ни героем, ни безмозглым.

– Ты пожалеешь, что так поступил, – произнес он.

Подставка для ног позади него начала менять форму.

– Черт возьми! – воскликнул я. – Это нечестно!

Хэндел, похоже, удивился, а потом улыбнулся с видом победителя.

– Двое на одного?

– Я не тебе, а своей подставке для ног.

– Ну-ка, повернись! Нам велено притащить тебя к Синку, если удастся. Может, ты и сможешь от него отвертеться и остаться в живых.

Я повернулся.

– Я бы хотел извиниться.

– Это оставь для шефа.

– Нет, честно. Я совсем не хотел еще кого-то путать в это дело. В особенности…

Я опять ощутил, как что-то задело вскользь мою голову. Марсианин, должно быть, что-то сделал, чтобы отвести удар.

Я бы мог в этот момент справиться с Хэнделом, но не пошевелился. Положение, когда я мог сломать ему шею, а он не в силах был даже прикоснуться ко мне, казалось мне нечестным. Я не возражаю, когда «двое на одного», в особенности, если этот один – враг. Иногда я даже могу позволить какому-нибудь благородному наблюдателю мне помочь, особенно, если для него был определенный шанс остаться в живых. Но это…

– Что нечестно? – жалобно вопросил высокий голос.

Хэндел завопил, как баба. Поворачиваясь, я увидел, как он метнулся к двери, не попал в нее, осторожно отступил на два шага и попробовал снова, на сей раз удачно.

Потом я увидел подставку для ног.

Он уже изменялся, контуры его расплывались, но я понял, какой облик увидел Хэндел. Неудивительно, что у него от этого размякли мозги. Я почувствовал, как мои кости текут, как истекают они костным мозгом и, закрыв глаза, прошептал: