Однако личность и не делала таких попыток, она законопослушно стояла на месте. Старший сержант, окинув единым коротким взглядом снизу вверх кроссовки, джинсы и куртку, из-под которой виден был серый свитер, сосредоточенно изучал ее лицо, особое внимание уделяя нижней части. Так прошло секунд пять.
- Борода, - произнес наконец милиционер с хорошо заметным удовольствием, - усики.
- Ну так что же? - отозвался задержанный почти весело. - Или Дума, никак, приняла закон о запрете бород и усов?
- А вот умничать с нами не надо, - сказал старший сержант внушительно и стал осматривать верхнюю часть лица. Еще секунд через пять он с тем же удовольствием заключил: - Волосы длинные, редкие... Морщинка поперек лба... Давайте-ка, гражданин, пройдем!
- Вы бы хоть документы проверили, - попросил задержанный бородатый человек, похоже, чуть-чуть забеспокоившись. - Они в полном порядке.
- Там и проверим, гражданин! - старший сержант, словно бы спохватившись, взял вдруг под козырек, а потом слегка подтолкнул задержанного в сторону двери, подле которой мягким синим цветом приветливо светилась табличка с надписью "милиция".
- Это недоразумение какое-то, - произнес бородатый человек, но, делать нечего, пошел, чувствуя, как по нему скользят любопытные взгляды благонадежных граждан, пробегающих мимо. Спиной он ощущал, что младший сержант идет сзади...
***
Особого волнения задержанный пока не испытывал. Документы у него действительно были в полном порядке, так что недоразумению предстояло вполне благополучно разрешиться. Вдобавок бородатый и усатый человек был исследователем по призванию и потому ожидал дальнейших событий не без доли определенного интереса.
Уже подходя к двери с табличкой, он даже развеселился, вдруг припомнив, что в последний раз имел инцидент с милицией, причем опять-таки в метро, лет двенадцать назад, во времена бесшабашной и еще безусой и безбородой своей юности. Надо честно признать, тогда милиционер был в чем-то прав, поскольку дело происходило очень поздним вечером и после веселого студенческого застолья.