Хриплое дыхание, частое словно у зверя, заставило обернуться его. Мокша увидел их первым. Это были они. Кочевники со звериными рылами… Ненависть полыхнула жарко в душе. Рука сжала рукоятку меча…

Они приближались рысью. Верхом на своих непонятных росскому глазу страшных конях с собачьими головами… Мокша теперь знал им имя. Это были орки… Отвратительное порождение темной силы, наделенное злобным безумием и необузданной мощью… Как сказал отшельник ему в Сварожской Пустоши, они сами не приходят, их насылают… словно порчу на человека… И тьма стирает тот край с лица земли. Только вот кто насылает?..

Их было четверо… Нестройным бегом, обгоняя на ходу, и, беззвучно ощериваясь друг на друга, они неслись по направлению к городу, присогнувшись и словно сросшись с конями.

Охотничий нож Мокши просвистел и впился в горло вырвавшемуся вперед орку. Тот, захрипев, повалился в снег, заставив остальных в неистовой скачке заметаться по дороге. Мокша в одно мгновение взлетел на коня, который не шелохнулся все это время, словно чуя смертельную опасность. Вылетев на дорогу, первым ударом мечей обоерукий воин раскроил головы двум бросившимся к нему наездникам. Нечеловеческий визг раздался в ночи, и последний орк бросился сзади на лесовича. Привычно управляя конем лишь силой ног, Мокша развернулся, не давая коню взвиться на дыбы, чтобы уберечь его от удара вражеского меча в брюхо, и руки стремительно замелькали в темноте, отражая бешено посыпавшиеся удары. Наконец, лесович, отбросив ударом левого клинка едва не доставший его меч орка, правым нанес смертельный удар в грудь противнику… Повисла тягостная тишина, лишь хрип вцепившихся друг в друга животных, оставшихся без хозяев, нарушал ее…

Лесович мрачно взглянул на них, пришпорил коня и короткими ударами меча добил мерзких тварей. Еще раз взглянув в сторону пустынной дороги, уходящей и теряющейся в темноте холодной ночи, он, пустив лошадь крупной рысью, свернул вскоре с дороги к лесу, проехал немного по краю поля… и вдруг словно провалился сквозь землю.