- И со священниками тоже, - ответил полковник. - Со священниками особенно.

Тут он резко взглянул на Фаррера.

- Дружите со всеми, кроме женщин. Вы меня слышите, товарищ младший лейтенант? Держитесь подальше от неприятностей.

Три недели спустя Фаррер взбирался на скалу возле небольшого водопада, несущего свои воды в Реку Золотого Песка - Чиншачьян, как называли в этих местах Длинную Реку Янцзы.

Рядом с ним семенил партийный секретарь Кунсун, пекинский аристократ, вступивший в компартию еще в юности. Их сопровождал взвод солдат, множество носильщиков и офицер Народно-освободительной армии, который следил как за поддержанием боеготовности солдат, так и за Фаррером. Взбираясь по крутому склону, веселый толстяк товарищ капитан Ли пыхтел сзади.

- Если вы хотите стать героями труда, - крикнул он идущим впереди, - то давайте продолжать подъем. Но если следовать уставу службы тыла, то лучше остановиться и попить чаю. Все равно мы, скорее всего, не доберемся до Паку раньше, чем наступит ночь.

Кунсун презрительно оглянулся. Цепь солдат и носильщиков растянулась на двести ярдов, словно пыльная змея, прижавшаяся к скалистому склону горы. Торчавшие над пилотками солдат стволы винтовок смотрели прямо на него. Далеко внизу, словно золотая нить, вплетенная в серо-зеленый сумеречный ковер долины, извивалось русло Чиншачьян.

Кунсун фыркнул:

- Если бы все было по-твоему, мы бы до сих пор торчали на постоялом дворе и пили чай, а люди бы спали.

По-китайски Фаррер говорил неважно, но суть уловил.

- Не спорьте, товарищи, - примирительно сказал он на ломаном мандаринском наречии. - Может, мы и не попадем к озеру до темноты, но на этой скале все равно лагерь не разобьешь.

Насвистывая сквозь зубы "Ich hatt'ein kameraden", Фаррер обогнал Кунсуна и пошел впереди. Таким образом, он первым поднялся на вершину и оказался лицом к лицу с марсианином.

На этот раз марсианин был готов к встрече. Помня о неудачном знакомстве с американцем, он решил сделать все, чтобы не испугать гостей.