В ответ раздались отрывистые шипящие звуки, очевидно, доставшиеся незнакомцу в наследство от прежнего громкого смеха.
— Сразу видно, что ты оттуда, сверху. Там люди, видать, по-прежнему не доверяют друг другу. Тут другие правила, тут мы друг другу нужны. Если, например, ты хочешь стать нашим повелителем — изволь, воин. Скоро ты станешь похож на нас, но пока ты силен и здоров — управляй нами! Лови рыбу, бей летучих мышей — других занятий здесь нет. А сейчас ты все-таки поешь, да я и сам немного подкреплюсь.
Седобородый вынул из-за пазухи другую рыбину, поменьше, и принялся жадно поглощать ее, не обращая внимания на кости и плавники. Кулл присел рядом. Рыбина и в самом деле была вкусной.
— Наверху меня звали Арбитогой. — продолжал свой рассказ старик. — Я лемуриец, как и мои друзья по несчастью. Когда-то я служил лучником-наемником, воевал… У меня была невеста… А затем я провалился сюда… Отсюда нет возврата… Нас поначалу было восемь. Один умер сразу, счастливец… Он погиб от жестоких ран, полученных при падении. Двоих сожрал паук. Еще одного унесла болезнь, а пятый бросился на меч, сойдя с ума. Но, может статься, он был умнее всех… До сих пор не могу понять… Сейчас нас трое. Мои товарищи скоро вернутся — они ушли за летучими мышами. Мясо их жесткое и горькое, но все-таки мясо… Рыбу мы ловим и варим в кипящем озере. Так вот и живем.
Спокойствие, с которым Арбитога говорил о невероятных событиях, вызвало у Кулла раздражение, но все же он задал еще один вопрос:
— А паук?
— Паук не забирается в теплую часть пещеры. Он живет там, мы — здесь, и друг другу не мешаем. Паук, по правде говоря — мелочь.
И словоохотливый лемуриец впервые замолчал.
— Пусть Хелфара и Хотат отдадут меня на растерзание своим псам! — Кулл в ярости перешел на языческие проклятия. — Это каменное отродье, поглотившее твоих друзей, для тебя мелочь? Ты в своем уме? Нет, ты безумец.