— Бояться не надо, — спокойно отозвался Брул. — А вот об осторожности никогда не следует забывать. Потому что тебя на каждом шагу преследуют и опасности, и предательства.
— Я вижу, ты уже начал говорить словами советника Ту, — невесело усмехнулся король. — Похоже, в последнее время вы с ним просто спелись. Он и в самом деле так давно на государственной службе, что успел повидать всякое — и измены, и заговоры, и подлые предательства. На его глазах Валузия меняла правителей, как служанка на пиру меняет опорожненные кубки на полные. Бьюсь об заклад, что по ночам ему снится дыба, на которой он сам себя пытает, чтобы выбить признание в измене! — Кулл взял со стола свой кубок, но, не отпив и глотка, поставил его на место. — Однако ты же воин, Брул, ты прирожденный воин, и твое оружие не дыба, а копье. Сколько заговорщиков пало от него, скольких изрубил на куски твой меч! Тебе неведомо чувство страха и в решающую минуту ты всегда рядом!
Пикт собрался было что-то возразить, но промолчал, лишь задумчиво покачав головой.
— Да, ты всегда рядом, — повторил король, все больше распаляясь. — Но, сдается мне, сейчас ты меня не понимаешь. Неужели тебе не надоело под любой складкой плаща видеть спрятанный кинжал или уныло ждать, пока кто-нибудь другой первым отведает вкуснейшую хубу? Я ведь вижу, как она тебе нравится! — и он хитро прищурился.
Брул невозмутимо взял из чаши лепешку и надкусил ее.
— Как видишь, она не отравлена, Кулл, но это еще ничего не значит. Она могла быть отравлена. Я беспокоюсь не за себя, ведь не я сижу на валузийском троне, — сказал он, глядя Куллу в глаза. — Сойди с него — и враги оставят тебя в покое. Даже ненависть тех, кого ты беспощадно преследовал и чьих родственников безжалостно убивал, постепенно утихнет.
Король непонимающе уставился на пикта:
— Так ты что — предлагаешь мне добровольно отречься от трона? Я, конечно, устал, как после многодневной охоты, но сдаваться пока не собираюсь!
— Знаю, — усмехнулся Брул.