Некоторое время Ка-ну молчал, с интересом рассматривая роскошный перстень на безымянном пальце своей левой руки. После длинной паузы задумчиво и медленно, почти по слогам, он произнес:
— А вы знаете, что его родственник был казнен
Куллом за участие в заговоре Энароса?
* * *
Кулл свалился на груду сгнивших стволов, и это спасло ему жизнь, но падение с большой высоты надолго лишило его сознания.
Ни чувств, ни памяти не осталось… Только гул. Он заполнил собой все, что раньше было Куллом. Не стало ни ног, ни рук, ни головы — одно мучительное гудение, окутавшее его подобно облаку. Затем из гула родилась боль, яростной волной нахлынувшая на короля. Она терзала бесчувственную Плоть до тех пор, пока вдоволь не насытилась. Потом она стала слабеть, постепенно дробясь на отдельные ссадины и ушибы.
Кулл попытался открыть глаза, но когда ему это удалось, ничего, кроме непроглядного мрака, он перед собой не увидел. Придя в себя от непроизвольного судорожного движения, король пытался понять, что же произошло. В кромешной тьме, окружавшей правителя Валузии, что-либо различить было невозможно. Только сверху пробивались слабые лучики света, под ногами копошились огоньки светлячков, да откуда-то издалека приходило неясное желтоватое мерцание. Постепенно глаза Кулла привыкли к темноте, и он смог хотя бы приблизительно сориентироваться. Высоко-высоко над головой короля клубился туман, а вокруг тут и там торчали каменные глыбы, возвышаясь над уродливо скрючившимися низкорослыми деревьями и кустами.
«Кем бы ни был тот, кто сбросил меня сюда, он за это поплатится, — подумал Кулл. — Клянусь Валкой, это будет ужасная смерть!»
Но сколько король ни напрягал память, он не мог вспомнить, как же все это случилось. Он шел по лесу совсем один, и если бы кто-нибудь оказался рядом, варвар мгновенно почувствовал бы это.