У Голанта определённо была самая мягкая кожа, к какой когда-либо притрагивался Фелессан. Несмотря на то, что маленькому бронзовому было всего несколько минут от роду, он уже очень уверенно стоял на ногах. А его крылья! Они высыхали быстрее, чем у любого другого новорождённого, даже того, кто разбил скорлупу раньше него. Они, эти полупрозрачные паруса, были столь совершенны, что казались вырезанными из стекла. Фелессана до боли в груди переполняло чувство счастья и гордости. У него болели щёки, но он всё равно не мог перестать улыбаться.

«Я голоден», — жалобно сказал ему Голант, подкрепляя свою просьбу глухим урчанием.

«Голоден!» Фелессан был смущён. Он стоял, словно статуя, в то время как его дракон был голоден! Ужасно голоден. Его собственный желудок понимающе заурчал, и мальчик понял, что через их хрупкую связь может чувствовать эту потребность в еде. Неожиданно вернулось то, чему его обучали, и он вспомнил, что еда ждёт их снаружи, в чаше Вейра.

«Идём, нужно найти тебе еды! Она здесь, совсем близко. Просто идём со мной», — уговаривал он Голанта, ковылявшего рядом. Песок был горячим, а когти молодого дракона — всё ещё мягкими и влажными после пребывания в яйце. «Всё в порядке, я помогу тебе. Не беспокойся об этом. Здесь и правда очень жарко, не так ли? Мои ноги тоже болят, но с этим всё в порядке. Просто идём на улицу. Там прохладнее. И там есть еда!»

«Я очень, очень голоден», — сказал ему Голант.

Других дракончиков уже кормили, сияя от гордости, Запечатлившие их ученики, а старшие всадники иногда направляли их действия. Один из коричневых всадников подошёл к Ф’лессану и протянул большую миску свежего красного мяса.