Было холодно, поэтому коробку с «Джеком Дэниэлсом» я волок на правом плече, а одну бутылку держал в правой руке – и периодически прикладывался к ней. Примерно до середины парка.

А потом откуда-то сзади донесся такой странный полувой-полустон: «Ви-и-иски»…

Я оглянулся.

Их было человек десять. Они обходили меня полукругом, точь-в-точь как волки с кассеты «Нэшнл джиогрэфик», и при этом неотрывно глядели… не на меня, а на ящик и початую бутылку в моей руке.

Кто они такие, я понял сразу – предупреждали.

Gopniki…

Бежать было бесполезно, да и не хотелось. Я просто неторопливо снял ящик с плеча, поставил его на снег, достал вторую бутылку… а потом с размаху ударил ими (бутылками) одной о другую.

Разбилась, к сожалению, только полупустая, но я решил, что для начала мне хватит и одной «розочки», а потом подвернется чей-нибудь крепкий череп, – и, встав в классическую «фехтовальную» стойку, приготовился умирать…

Только они не нападали – вся десятка выкаченными на полрожи глазами наблюдала, как медленно падают в снег последние капли из разбитой бутылки, и лишь полминуты спустя один из них хрипло произнес:

– Мужик… ты хоть понимаешь, че ты натворил?

В иное время года сквозь это оконце струилась нежная зелень – но сейчас была зима и тонкие ветки деревьев гнулись к земле под тяжестью снега.

– И все-таки, я не уверен…

– Барон, – в мягкое контральто явственно вкрались нотки раздражения, – вам когда-нибудь уже сообщали, что вы – старый зануда?

– Неоднократно, любезнейшая, неоднократно, – судя по тому, что в голосе мужчины раздражения ничуть не прибавилось, он действительно был не удивлен присвоенным ему эпитетом. – И все-таки…