– Вали его!

– Хватай ящик!

– Бутылку, бутылку хватайте!

– Не суйся башкой, разобьет же… не башку, кретин, бутылку… а-а-а!

Дрались коротышки неплохо, но крайне бестолково. Вдобавок, я быстро засек, что по отношению к стоящему на снегу ящику они позволяют себе лишь боязливые попытки отодвигания подальше из опасной зоны, – и сполна воспользовался этим преимуществом.

Семь минут спустя вдоль дорожки аккуратным рядком лежали десять бездыханных – не считать же испускаемый ими перегар дыханием! – тел. Доблестный же герой – то есть я – вот уже третий раз тщетно пытался открыть «старину Джека» – разбитые о чью-то особо неподатливую макушку пальцы скользили, вдобавок кровь уже начало потихоньку схватывать морозцем.

– Крис!

Звонкий девичий голос раздался за моей спиной так неожиданно, что я подскочил, едва не выронив при этом бутылку, – удивительно, но злосчастная пробка при этом поддалась. Один из парней в бандане, очевидно, почуяв запах, застонал. Я пнул его ботинком в висок, оглянулся…

– Джуля?

Она шла ко мне – тоненькая фигурка в легкой парке, светлые волосы рассыпаны по плечам. Осторожно обошла скамейку, остановилась, начала стягивать варежку с правой руки.

– Слушай, – растерянно произнес я, – как ты меня нашла?

Вместо ответа Джулька махнула в мою сторону рукой, и вырвавшиеся из-под ее ногтей зеленые искры звонко щелкнули меня по носу.

– Очнулся?

– What? Что? Где?

Это был явно не «Izmajlovskij park». Высокий потолок, деревянные стены, диван… мягкий такой диван, на котором, собственно, я и лежал. Люстра – огромная, похоже, из натурального хрусталя, – и здоровенная кадка у стены, из которой торчал какой-то редкостно раскидистый и столь же редкостно пахучий куст.