«Унылая пора, очей очарованье!..» — повторял я про себя.

— А чего это вы молчите? — вдруг грозно сказала толстая женщина. — Деньги плочены, а он молчит! Где мы едем?

— Мы приближаемся к Святогорскому монастырю, — сказал юноша.

— Он что, здесь жил? — спросила женщина, имея в виду Пушкина.

— В монастырях живут только монахи.

— А я почем знаю, кто он был, — обиделась женщина. — Я, может, для того сюда и еду, чтобы мне все объяснили.

— Объясню, объясню, — пообещал экскурсовод.

Мы проехали мимо монастыря. Толстая женщина заволновалась. Она решила, что шофер что-то напутал.

— Так вот же монастырь! — сказала она. — Куда же теперь?

— Сначала в Тригорское, — сказал юноша.

— У меня путевка в Пушгоры, — настаивала женщина, делая ударение на первом слоге.

Юноша успокаивал ее до Тригорского. От шума проснулся Вадик и полез за бутылкой. Он сентиментально посмотрел в окошко и дососал бутылку до конца.

В Тригорском толстая женщина первой вскарабкалась на гору, не отходя от экскурсовода ни на шаг. Юноша уже понял, что его ждет. Он печально рассказывал о соседях Пушкиных Осиповых-Вульф. Женщине он сказал, чтобы она запоминала вопросы. Отвечать на них он решил на обратном пути.

Вадик на гору не полез. Он устроился на берегу Сороти и кидал камушки в воду.

Возглавляемые толстой женщиной, мы пошли в Михайловское. Женщина требовала объяснений у каждого исторического куста. Она жадно впитывала культуру. Особенно ее интересовали любовные увлечения поэта. В аллее Керн она совсем расчувствовалась и принялась делиться с женой Вадика какой-то своей историей. Я нечаянно подслушал. История была аналогична пушкинской. До войны в женщину был влюблен один лейтенант. Все было так же, только стихов он не писал.

Наконец мы совсем устали и поехали в Святогорский монастырь. Толстая женщина притихла после воспоминаний. Она с нежностью смотрела на картину «Дуэль Пушкина». Наверное, вспоминала своего лейтенанта.