Несколько стрел пригвоздили меня к ясеню как муху. Вроде ничего не болит, значит, жива. Стою, отдыхаю.

– Помогите, братья мои эльфы! Я ваша ононэ (сестра, на синдарине).

Подбежавшие преследователи на чистом квенья с лориенским акцентом выкрикнули не переводя дыхания:

– Какая ты нам сэлэр (сестра – чистый квенья), лазутчик мордорский. И не порти наш язык своим нечищеным ртом. От их наглости я потеряла дар речи, ну тоесть рот открываю, а звука не слышно. Погибнуть от рук родственников, к которым так спешила в гости, страшно обидно.

Разбирая мои вещи, лориенские эльфы сразу заинтересовались луком: разглядывая причудливую вязь загадочных знаков, они что-то обсуждали в полголоса. Что, не знаю. Уши, мои прелестные мохнатые острые ушки закрыли веревкой, когда привязывали голову, потому что я начала кусаться от отчаянья. Дневник с заложенным билетиком не читая бросили под ноги. Флакончик с росой, подвергли тесту на содержание опия, несколько ягод съели, троглодиты голодные.

Маникюрный набор реквизировали с презрительной усмешечкой. Но последней каплей было непочтительное обращение с единственной расческой – ее просто сломали. Перегрызя путы, держащие мою голову и, одновременно, рот, я на смеси синдарина, каменноугольного и энтского языков высказала все, что думаю о сородичах, чем окончательно привела их в состояние холодного бешенства.

Четверо против одной, и то эльфийки, хотя на последнею я была явно не похожа.

К вечеру предъявили обвинение в убийстве и грабеже честного эльфа или полуэльфа. Кто же по доброй воле отдаст лук, у нас его потеря приравнивается к бесчестью, и все попытки объяснить, что он мой по праву рождения, сводились лишь к судорожному всхлипыванию.

– Назгул, уже третий за неделю, неплохой улов, королева будет довольна, – радостно переговаривались мучители, пинками подгоняя меня к месту своей дислокации.

Долина уже не выглядела такой чарующей, и высокие октавы звонких струн птичьих голосов не будили добрые мысли. Только развяжите мне руки, я и восьмью ногтями расцарапаю ваши анты (лица).