Я постаралась принять крайне непринужденную позу и улыбнуться, говорят тогда меня от ирчи отличают лишь уши (у них их вообще нет). Королевские особы оказались очень вежливыми, они плавно обошли меня и направились в зал приемов, где для них был накрыт огромный стол, даже сейчас слюнки текут, и музыка была такая проникновенная и нежная, что когда я, наконец, вылезла из этой идиотской лужи, то невольно заслушалась и простояла бы так до утра, но ночная стража приняла меня за назгула и долго гоняла по окраине нашего леса .

Спустя 50 лет и один день

Пирсинг сняла, авангардный прикид не котируется, да и уши болят. Краска не отмылась – знающие эльфы говорят, она еще лет этак двести не выцветет. Впрочем, мне и так нравится, а окружающие привыкнут. Родители отказались привыкать – молча указали на порог. И как они единодушны в этом, обычно, по несколько дней шипят друг на друга, пока согласятся, а тут сразу, наверное, заранее договорились . Вот теперь я свободная эльфийка. От радости даже всплакнула: нет, это же надо, в столь юном возрасте, и без присмотра и нравоучений .

Второй день свободы

Надо срочно найти жилье, и поесть не мешало бы.

На утренней заре пыталась пробраться в дом – не получилось. Хорошо, хоть вещи отдали. Платье – одно, тапочки – одни, лак для волос – пять флаконов, а было семь, но какие счеты между родственниками, набор расчесок, набор пилок для ногтей, и лук без тетивы – ну и что еще надо для счастья? Наверное, немного поесть. Но с этим хуже: они так боялись, что кто-нибудь увидит меня в доме и подумает, что мы помирились. Замучаются оправдываться.

Стала вспоминать, где растут яблоки: все сосны облазила, но видно не сезон – одни шишки попадаются.

Третий день свободы (видала я ее в той самой луже)