А затем она шла домой мимо озера и то очень вежливо к ней обратилось.
— А у вас это, совершенно случайно, не..
Инна нащупала стекляшку в кармане и кивнула.
— Да, она самая.
— А откуда она у вас? Не подскажите?
— Не знаю, сама прикатилась.
— Да, — вода колыхнулась, — так обычно оно и бывает. А я вот… но это не важно…
— Да нет, говорите, мне интересно!
— А тут уже давно и сколько себя помню мечтала о… но это так невежливо с моей стороны! Нет, вы не подумайте, я вовсе не хочу у вас ее выманить. Просто тут так грязно и душно, и этот мусор. А если бы… Вот я и думала, что вы может быть мне подскажете, где ее можно взять, но, не судьба. Простите, и до свидания…
Инна задумалась и оперлась на ограду у берега.
— А если бы вы нашли такую, ну, или купили, то что бы вы сделали? — Спросила она.
— Бросила в воду, — мечтательно сказало озеро.
— Просто бросили и все?
— Да.
Инна снова задумалась. А потом достала стекляшку и бросила в воду. Та, конечно, была очень красивой, но не будешь же на нее смотреть целый день? А потом она шла домой, а за ней на воде расцветали кувшинки и лотосы, на деревьях болтали русалки, а под водой карпы плели бусы из мух и пели песни.
Закрытая книга на пыльной полке
— Эти книги мы выдаем только по пятницам после 12 ночи. Да, и проследи обязательно, чтобы их возвращали ровно через две недели и два дня. Здесь книги только для детей, выдавать их взрослым нельзя. Даже если те говорят, что пришли с детьми. Будь внимателен! Эти взрослые любят приврать — еще, бывает, скажут, «у меня дочка больна, но просила вот эту вот книгу». Все равно не давай! Только в руки ребенку, понятно?
— Понятно.
— Здесь книги, которые можно выдавать только по пять в руки, не меньше. Иначе они тоскуют и обложки рвутся. А потом и текст пропадает. Приводить их в норму — хлопот не оберешься! Да, а вот там, на верхней полке, две красные книги, никогда не давай их обе вместе. Даже если даешь одну, спрашивай справку от невропатолога. А то они пошутить любят, а нервы не у всех крепкие. Что еще… да, а вот эта книга на пыльной полке, видишь?