Обвинение базировалось на том, что подсудимый знал, либо мог и должен был предвидеть, что потерпевшая несовершеннолетняя. Поскольку после достижения половой зрелости внешний облик гоблинш существенно меняется, то с точки зрения прокурора, подсудимый мог или должен был без особых затруднений определить, что потерпевшая еще явно не достигла совершеннолетия. То, что мой подзащитный мог банально принять потерпевшую за эльфийку, прокурор во внимание не принимал, и вообще полагал, что оттенок кожи гоблинши не оставлял возможности для ошибки. Классика жанра — полное игнорирование всех не устраивающих обвинение обстоятельств дела. Хотелось бы мне попросить самого прокурора различить в блестящей огнями полутьме возле входа в ночной клуб оттенок кожи и возраст девушки! К сожалению, подобного следственного эксперимента с участием прокурора уголовный процесс не предусматривает.

Мой подзащитный уверенно проговорил, что свою вину он не признает. Поскольку и на предварительном следствии он также вину не признавал, то особой новостью ни для обвинения, ни для суда это не оказалось. При таком положении вещей рассмотреть дела по упрощенной процедуре было невозможно, так что мы, определив порядок дальнейшего исследования доказательств, наконец, согласовали дату следующего заседания и вышли из зала заседания.

После этого клиент подвез меня до консультации, поскольку мне нужно было с ним поговорить, и желательно, не в коридоре суда.

Судя по списку лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, основными свидетелями обвинения были подружки потерпевшей, которые были вместе с потерпевшей в том самом клубе до 23 часов ночи, а также охранник клуба, который видел, как девушка села в машину к господину Ямову.

В общем-то, оспаривать сам факт интимной связи между моем подзащитным и потерпевшей бессмысленно, да я и не буду пытаться. К тому же я связана показаниями моего клиента, данными им на предварительном следствии, а он сей факт не отрицал.