…сегодня они решили сьесть женщину. Конечно, они правы, потому что женщина толще всех и, наверное, мягче. Потом главарь сьест оставшегося, а после этого умрет с голоду. Эти твари не умеют охотиться по-настоящему, они умеют только нападать друг на друга. Они привязали женщину веревкой за шею и начали танцевать. Более бесполезных и уродливых телодвижений я никогда не видел. Женщина кричала, предчувствуя свою участь. Конечно, я бы мог вмешаться, но не знаю, нужно ли.

Пока они топали ногами, я пробрался в их логово. Здесь есть много вещей, которые кажутся мне знакомыми. Например одежда. Я вспомнил что такое одежда, но не помню для чего ее одевают. Судя по брюкам и платьям, здесь было двенадцать мужчин и восемь женщин. Потом они сьели друг друга.

Интересно, как они выбирали кого сьедать раньше. С каждым днем я все больше их ненавижу, они кажутся мне грязными и больными. Уже поэтому я не стану их есть. Я уже два дня не был на крыше и проголодался. Надо бы пойти на охоту, пока не ослабел от голода.

Я нашел такие вещи, которые почти заставили меня плакать.

Например фотографии – на фотографиях были все люди и люди, а на некоторых только пустые поля или строения. Не понимаю, зачем нужны фотографии, на которых нет людей. Я узнал женщину на нескольких картинках. Это та самая, которую будут есть завтра. Нет, скорее всего послезавтра, нужно подождать чтобы у нее прочистился желудок. Если держать ее на привязи слишком долго, то она начнет худеть. Этого они не допустят.

Я помню, что брать чужое у людей не принято, поэтому я взял только пилочку для ногтей – она возвращает меня в прошлое, в то прошлое, которое я почти забыл, в то прошлое, когда я еще был человеком. Чем дальше я от человека, тем больше хочется сохранить в себе что-нибудь человеческое. Я буду продолжать вести свои записи. Когда я закончу свой карандаш, я возьму еще один здесь. Чтобы это не было воровством, я принесу и оставлю что-нибудь взамен. Когда я перечитываю свой дневник, я не понимаю начальные записи. Что, если те буквы, которые я пишу, уже давное не буквы? Что, если я стараюсь напрасно? Что, если я уже перестал быть человеком?