…Санитарам удалось втащить меня обратно лишь потому, что я, очевидно, сам этого хотел. Милосердный укол выдернул меня из реала…

Запись 41: Состояние возбуждения.

Когда меня перевели из наблюдательной палаты в общую, лечащий врач разрешил мне позвонить домой (для этого я скинул часть денег из моего виртуального кошелька в его). Подошла дочка.

— Позови маму.

— Она сейчас в дневнике.

— А ты что делаешь?

— Только что зарегилась. АватАрку нашла — рулёззз…

Мои родные уходили — уходили навсегда. Догнать их! Последний шанс! Иначе… боюсь думать, что — иначе…

Отдал врачу все web-деньги, какие у меня были, — чтоб давал мне выходить в сеть с его компа в ординаторской, — затем бегло просмотрел свой Дневник. Тварь была в порядке: новые, с иголочки, вывески-постинги собирали обильный урожай благожелательных комментов. Записи, подписанные мои ником, пользовались популярностью. Это была воистину Живая Речь — существующая независимо от автора.

Нашел в сети жену с дочерью и — умирая от волнения, — записал их обеих к себе во френды. Когда они взаимно зафрендят меня — вот тогда… тогда…

Семья возродится! До сих пор нас было трое, а станет — шестеро…

Запись 42: По второму кругу.

Случайно выяснилось, что бывший мой сосед-художник, втравивший меня в эту историю, заперт здесь же, в психушке. На 3-м общепсихиатрическом. Таким вот гадским образом наши пути сошлись. Опять мы с ним — соседи.

Я залез в его Дневник. Записи, в основном, были о политике, о демократах и патриотах, о скандалах и конфузах, — и всё супротив законной власти… он пользовался спросом, политолог доморощенный! Глядел я на его Тварь, пухлую, самодовольную, и думал, сам ли ты, приятель, вывешиваешь эти мятежные речи?

Ха-ха, сам! Смишно…