Другой новоприобретенный экземпляр был одержим жаждой власти. Попав в аквариум, он возомнил себя героическим персонажем Средних веков, вооружился до зубов и принялся сколачивать армию. Но его быстро окоротили. Пару недель парень посидел взаперти, потом вышел на свободу. С тех пор он трудился на строительстве, разнорабочим.

Моим лилипутам больше не нужны были кукольные домики, они хотели сами создавать себе жилье по вкусу. Руководил работами Сеня. Кто же еще?.. Я в очередной раз убедился, что нельзя судить человечка по поступкам. Окажись он в других обстоятельствах, неизвестно, что из него, в конечном счете, получится.

Третий новичок, в отличие от Сени, принялся воровать и грабить. Я не доглядел, и его линчевали. Без суда и следствия. Да еще вывесили труп на всеобщее обозрение – чтобы другим неповадно было.

Подобная жестокость лилипутов порядком меня покоробила. Я протянул руку, чтобы немедленно прекратить безобразие, перенеся тело на кладбище – там уже они сами справятся с захоронением. Но к моей ладони подбежал один из человечков и вонзил свинцовую иглу под ноготь. Я вскрикнул от боли… В результате, на кладбище появилось сразу две могилы. А я зарекся от опрометчивых действий.

Но наряду с проблемами и все растущей во мне тревогой – слишком самостоятельно стали вести себя подопечные – было и множество приятных моему сердцу событий.

– Как же я рад за тебя, Лора, – говорил я, наблюдая за рождением ее первенца. У меня были определенные опасения по поводу детей. Но, по счастью, они оказались такими же крошечными, как и их родители. – Конечно, – рассуждал я, – у твоего ребенка есть склонность к алкоголизму, но где он достанет алкоголь. Можешь быть за него спокойна.

Я ошибался. Вскоре Глушеву удалось создать самогонный аппарат. И он принялся гнать настойку из листьев алоэ. Ходил пьяный с утра до ночи, скандалил и орал. Я аккуратно изъял аппарат, но человечек собрал его снова, научился разбирать и прятать, сверяя время по песочным часам. Пока я был на работе, Глушев успевал нагрузиться под завязку… Тогда я махнул на него рукой.