Оказалось, что на никому вроде бы не нужный особняк претендовало сразу два господина.

Один хотел открыть здесь филиал коммерческого банка, головное предприятие которого располагалось в центре Москвы. Это был весьма влиятельный, известный всему городу банкир, его фамилия не сходила со страниц центральной прессы. В одних изданиях его ругали, в других возносили до небес, словом, фигура была неоднозначная, скандально известная. По всему выходило, что выигрыш будет за ним, но не тут-то было.

Особняк с засохшими клумбами и облупленной штукатуркой отошел ко второму претенденту, появившемуся неизвестно откуда — Юрию Петровичу Яковлеву.

Его никто не знал, он не обладал влиянием банкира, за ним не тянулся шлейф скандальных историй и злобно-хвалебных публикаций, но, как ни странно, ставший предметом спора особняк достался именно ему.

После быстро завершенного ремонта по фасаду здания, окруженного затейливым, художественного литья забором — это единственное, что осталось в целости и сохранности после прежних владельцев — вместо унылых потеков тянулась весело мигающая праздничными огнями вывеска: КАЗИНО «Белый жасмин».

Кто-то из прохожих, прочитав название, удивился и наивно спросил у появившегося из дверей казино молодого, размером с хороший холодильник, амбала.

— А разве бывает жасмин другого цвета? Это же тавтология.

Амбал хмуро глянул в сторону любопытного и, мигом оценив его кредитоспособность, рявкнул:

— Шагал бы ты, отец, отсюдова. Делом займись. С твоей зарплатой такие вопросы задавать вредно, бабок не хватит до швейцара дойти, а туда же… — Незнакомое, невходящее в его лексикон слово, амбал повторить не смог. — Интеллигент хренов! — нашелся, наконец, он.