Но зато дамы… Какое там, к черту, светское выражение лица, по одному жесту ее всю насквозь видно. Замерла, руки стиснула, глаза горят, как у дикой кошки — такой огонь бушует внутри, что вот-вот взорвется или вспыхнет, как факел.

Если бы хоть одна из них заработала в своей жизни десятую часть того, что проиграла за один вечер!

Просадив последнее, они начинают судорожно оглядываться по сторонам. Еще, еще денег! Они готовы предложить себя в любой из комнат верхнего этажа — немедленно, кому угодно, тому, кто в состоянии оплатить еще одну игру.

Для Артема здесь не было секретов, по лицам играющих он читал, как в открытой книге.

Сам он не был игроком, хотя при случае, как говорил, мог тряхнуть стариной, но это была не его стихия.

Артем не верил в слепую удачу. Ее выстрадать надо, горбом заработать. Пусть фраера жируют, их дело. За свои пятьдесят лет он навидался всякого и в зоне, и на воле. На чужих проколах надо свою игру делать — и это по его части.

Сколько кентов на его глазах ловились на собственных слабостях и пропадали ни за грош из-за водки и баб! А то и того хуже — наркотиков и другой пагубной страсти: игры. Русская рулетка, американская, штос, очко, покер, блек-джек, биллиард, ставший модным у новых русских бридж, — любят господа богатые под заграницу косить, а сами карты толком держать в руках не научились. Когда? Деньгу надо колотить. Теперь вот мечутся, одурев от радости, по кабакам и казино со своими бабами, трясут мощной, боятся, грохнет их чистодел в подъезде, нанятый обиженным подельником, не успеют все растратить.

Пробыв несколько минут в зале казино, Беглов поднялся на второй этаж к Яковлеву.

Глава 3

Артем, по-хозяйски расположившись в большом удобном кресле напротив Юрия Петровича, несколько минут молчал.

Яковлев, теряясь в догадках, зачем внезапно пожаловал босс, чувствовал себя неуютно. Он беспокойно ерзал в кожаном вертящемся кресле, что стояло возле рабочего стола с компьютером.