- Что вы подразумеваете под понятием "рвотный барьер"? - спросил Алексей.

- Дело в том, - грустно потупив голову, молвил Старикан, - дело в том, что моя микстура даже в малых дозах вызывает неудержимые приступы тошноты.

Следующим утром три спутника Алексея Возможного сошли в областном городе, и дальше он ехал в купе один. В это время он и сделал запись в своем дневнике, подробно изложив свою встречу с тремя изобретателями-переростками. Говоря о первом, он проводит параллель между его антиалкогольным стоп-устройством и своим, примененным в крыльях. Далее он приходит к выводу, что изобретатель, которого я для удобства именую Брюнетом, наметил себе неверную цель, но ему нельзя отказать в остроумном решении технической задачи; вообще же Алексей характеризует его как прагматиста, зашедшего в тупик. Здесь же он высказывает мысль, что, кроме силы воли, есть и сила безволия, и с ней надо считаться.

Второго изобретателя Возможный характеризует просто как глупца.

Зато о Старикане пишет вот что: "Несчастный человек? - Нет, счастливый человек! В нем есть величие подлинного открывателя. Через два года он умрет от водянки, но, умирая, будет верить, что проживи он еще год - и он принес бы человечеству счастье. Путь его ложен, смешон, нелеп - но цель мудра, благородна и современна. Он - антипод, обратный знак, оборотная сторона медали... Но именно медали, а не фальшивой монеты! А на другой стороне медали будет когда-нибудь вычеканен профиль открывателя подлинного эликсира долголетия".

Далее несколько строк в дневнике вымарано рукой его автора, а затем следует небольшое стихотворение, написанное Алексеем Возможным в том же поезде:

Я ныне возноситься волен

В пределы листьев и стрижей,