Оказавшуюся в зоне помехзавесы первую линию мятежников закидали гранатами. В ответ повстанцы переключили на ручное управление турельный бластер – тот самый, сбивший штурмовик – и принялись расстреливать облако. Проблема различия своих и чужих мятежников при этом не волновала – видимо, всех, кто скрылся в мутно-белой мгле, их командиру было проще счесть убитыми.

Ополченцы отступили.

Идти в атаку – тяжело. Когда же эта атака – третья за час и две предыдущие закончились провалом, а почти всех погибших ты знал и знал достаточно близко... когда в голове у человека начинают вертеться вот такие мысли, заставить его идти в эту самую атаку становится не просто тяжело, а очень тяжело.

Иногда преодолеть этот психологический барьер помогают уткнувшиеся в спины стволы заградотряда. Иногда – воодушевляющая речь командира.

Заградотряда у «кэпа Володи» не было. Произносить воодушевляющие речи – по крайней мере, длинные – он тоже не умел.

Оглядев столпившихся вокруг ополченцев, капитан ВКС третьего ранга Владимир Карр едва заметно усмехнулся и спокойно-обыденным тоном сказал:

– Эта атака будет последней.

Их было чуть больше трех сотен – тех, кто вслед за «кэпом Володей» вошел в грязно-белую муть. Сто двенадцать космонавтов с эсминца и сто девяносто один ополченец.

Впоследствии Стив часто пытался восстановить в памяти этот бой. И – не мог.

Наверное, сказывались последствия контузии – воспоминания были обрывочными, как плохо восстановленный файл. Мгла впереди... что-то темное начинает возникать на самой границе видимости – и тут же теряет очертания, разорванное сразу полудюжиной разрядов... очередь плазмогана пропарывает воздух слева и лопается где-то за спиной... потом тройка ярко-алых шаров вспыхивает прямо перед Стивом, так что ствол разрядника оказывается наполовину погруженным в один из них.