Главным недостатком этих расчетов было то, что капитан третьего ранга Владимир Карр не умел играть «по правилам».

Известие о мятеже застало его в командном отсеке эсминца – несмотря на его отстыкованное состояние, интелектроника оставалась полностью задействованной, и «кэп Володя» решил воспользоваться случаем устроить тактические учения, гарантированно не отвлекаясь на всяческие бытовые мелочи вроде течи в реакторном или, не приведи боже, вызова с флагмана. Когда же его все-таки побеспокоили – сообщению о мятеже был присвоен приоритет, перекрывающий капитанский допуск – «кэп Володя» дослушал обращение повстанцев едва ли до половины, вырубил его и, развернувшись к побледневшим астронавтам, спокойно произнес:

– Меняем цель учений... новую вводную вы только что прослушали.

С точки зрения «нормального» офицера планирование боевых действий против противника неизвестной (но явно превосходящей на несколько порядков) численности, который, вдобавок, только что заполучил под свой контроль основную боевую единицу ВКС в этом секторе Солнечной системы, являлось задачей из разряда «логики невозможного».

Четверым офицерам «Сороковой Симфонии» – впрочем, справедливость требует приплюсовать к ним также находившихся в отсеке семерых рядовых астронавтов – на решение этой задачи потребовалось семь с половиной минут.

План был очень простым.

Основой его служил тот факт, что боевая станция «Цербер» не могла вести огонь в направлении поверхности. Это было задано при проектировании станции и закреплено «жесткой прошивкой» в её интелектронике – создатели станции отлично осознавали, что гипотетический ущерб от прорвавшегося сквозь мертвую зону истребителя или торпеды вряд ли сумеет сравниться с последствиями попадания в пределы городской черты Марсополиса даже одного-двух разрядов среднего калибра.