— А-а-а! Агафангел Лукич! — изобразил Еланцев радушие при виде уже знакомого ему старца, местного старосты, размещавшего отряд на постой. — Чем обязан?

— По делу я к тебе, барин, — стрельнул едва различимым из-под лохматой седой брови выцветшим глазом на есаула старик.

— Ну и говори. От господина Коренных у меня секретов нет. Да ты присаживайся, милейший!

— Слыхал я, барин, — начал староста, угнездившись на подставленном ему казаком табурете, — что биться с супостатом вы тут собрались.

— Да, собрались, — кивнул головой, построжев разом, Владимир Леонидович. — И если ты пришел нас отговаривать, то сразу предупреждаю: напрасный труд.

— Разве вас отговоришь… — вздохнул старик, мерно оглаживая коричневой и узловатой, словно древесное корневище, ладонью сивую окладистую бороду. — Вам смертоубийство, что нам косьба…

— Ты бы придержал язык, старый! — подал голос есаул, и рука его привычно метнулась к рукояти отсутствующей шашки, мирно сейчас лежащей на подоконнике в обмотанных портупеей ножнах. — Не ровен час…

— Оставьте, — остановил его Еланцев. — Зачем же ты тут тогда, старик?

— Я так смекнул, что биться-то вы затеяли от отчаяния, — хитро прищурил глаз лесовик. — Мол, деваться-то все одно некуда. А раз так, то и жизнь немила, а? Угадал?

— В общих чертах, — не смог не признать правоты аборигена офицер.

— А если бы было куда податься, то и биться б не стали? Верно?

— Слушай, старик! — снова не выдержал Алексей. — Шел бы ты со своим допросом, а? Я тебе и адрес укажу, чтоб ты не заплутал ненароком по темному-то времени.

— Соплив ты больно, паря, адреса указывать, — набычился старец. — Я, вон, вообще не с тобой, а с барином разговариваю.

— Да, — терпеливо сказал полковник, дав знак ершистому есаулу успокоиться и не задирать старца. — Если бы было куда уйти, мы бы ушли. Но, увы! — он развел руками. — В пяти верстах отсюда — красные, на флангах… по бокам то есть и позади — болото. Значит, придется вам потерпеть.