— Да вчера я сам этого не знал, — медленно произнес он.

— А я уже тебя видела. Что бы я была за ясновидящая, если бы не видела даже этого. Ты не согласен?

Он кивнул и рассмеялся, успокаиваясь под влиянием ее безмятежного добродушия.

— Да, верно, — согласился он. — А другие тоже видят?

Реба пожала плечами.

— Сомневаюсь, но утверждать не могу. Провидец обычно в состоянии предсказать только какие-то особые события — вещи первостепенной значимости, те, о которых его спрашивают. Тебя это беспокоит?

Теперь плечами пожал он.

— Я бы предпочел, чтобы мой отец этого не знал.

— Видимо, именно поэтому ты и пришел ко мне, а не обратился к дворцовым магам.

— Они тут же поставят отца в известность. К тому же я не доверяю их предсказаниям. — Он помолчал, боясь обидеть ее. — Я хочу сказать, что они, ублажая отца, подстраивают свои предсказания, как ему хочется. Мне так кажется.

Он не мог скрыть смущения. Реба понимающе кивнула и мягко сказала:

— Домм суров, по крайней мере так я слышала. Их трудно в чем-либо обвинять.

Каландрилл согласно кивнул: неугодные для домма предсказания очень быстро оставляли предсказателя без работы.

— Ты ему ничего не скажешь? — спросил он.

Реба отрицательно покачала головой. Она больше не смеялась и теперь выглядела торжественной.

— То, что происходит в этом доме, касается только меня и моего клиента.

— Отлично, — пробормотал он. — Мне бы вовсе не хотелось, чтобы весть о моем визите дошла до дворца.

— Этого не произойдет, — пообещала она, — по крайней мере мои уста этого не произнесут.

Он вдруг с удивлением понял, что верит ей. Хотя и сам не мог бы сказать почему; что-то в ее спокойном голосе, в ее, хоть и обезображенных оспою, чертах вселяло в него уверенность. Он еще раз улыбнулся и постучал пальцем по кошельку, висевшему у него на поясе. Он не знал, сколько она берет за свои услуги и как об этом спросить, ему, сыну домма, с такими вещами сталкиваться не приходилось.