— Повелитель? Ты хочешь услышать предсказание?

Билаф утвердительно хмыкнул, раздумывая над предназначением расставленных на столе предметов — действительно ли они необходимы для вершения его ремесла, или Гомус пользуется ими для отвода глаз?

Человечек выбрался из-за стола и поспешил закрыть за доммом дверь. В развевающейся черной мантии он походил на паука или питающуюся падалью птицу. Даже он, домм Секки, правитель сильнейшего города в восточном Лиссе, находясь рядом с этим колдуном, чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я принял решение о будущем моих сыновей, Гомус, — заявил он. — И хочу знать, совпадает ли оно с линией судьбы.

Гомус кивнул и, пошарив в темноте, вытащил стул и рукавом смахнул с него пыль. Билаф с отвращением глянул на предложенный ему стул, но сел. Гомус встал с противоположной стороны стола и посмотрел на домма поверх черепов.

— И каково же оно, твое решение? — Голос у него был скрипучий, ветхий, как и его пожелтевшая, словно давным-давно не видевшая солнечного света, кожа.

— Моим наследником будет Тобиас, — сказал Билаф. — Это само собой разумеется. А Каландрилл пойдет в священники.

— В священники? — пробормотал Гомус. — Ему это не понравится. У служителей Деры нет времени на книги.

— Нравится, не нравится — это к делу не относится, — резко возразил домм. — Будь он прилежнее в занятиях фехтованием, я бы отправил его в Форсхольд, но ведь в нем же нет ничего от солдата.

— В этом ты прав, — дипломатично согласился колдун.

— У меня во дворце нет места для ученого принца, — продолжал Билаф. — Его присутствие будет угрозой для Тобиаса. У нас и так хватает завистников, только и ждущих подходящего момента, чтобы низложить род ден Каринфов. А я не намерен вкладывать им в руки оружие борьбы с объявленным наследником.