Она должна сконцентрировать внимание на Нике Саккорсо.

Прежде чем Морн успела сделать еще одни вывод из своих размышлений, зачирикал интерком. Голос, похожий на голос Микки Васацк, произнес нейтральным тоном:

– Ник.

Словно он не спал, Ник сел и свесил ноги с края койки. Игнорируя Морн, он в течение нескольких секунд тер лицо руками; этого времени ему хватило, чтобы прийти в себя. Пока Морн решала, как следует реагировать, как дальше играть свою роль, он встал и застучал по клавишам интеркома.

– Я здесь.

– Ник, желательно, чтобы ты появился на мостике. – Интерком искажал голос, делая его безличным; неуловимым.

Ник не ответил. Вместо этого он выключил интерком и потянулся за скафандром и ботинками.

Он все еще не смотрел на Морн.

Она была слишком беззащитна; рисковала слишком многим. Подавив слабость и постоянное отвращение, она спросила как можно более непринужденно:

– Что случилось?

Он закончил застегивать скафандр, натянул ботинки и только потом повернулся к ней.

Его глаза ярко блестели; они сфокусировались на ней с живостью, внутренним блеском; Морн могла бы полюбить их или по меньшей мере восхищаться ими, если бы встретилась с Ником раньше, чем встретилась с Ангусом – если бы никогда не встречалась с Ангусом. Несмотря на небрежность, с какой Ник держался, он скрывал напряжение туго сжатой пружины, словно физический отдых делал его еще более опасным.

Он улыбнулся; в голосе его звучал оттенок юмора, когда он сказал:

– У нас здесь все совсем по-домашнему. Не то, что в ПОДК. – Морн поняла, что получила предупреждение, возможно, даже услышала скрытую угрозу. – И на борту действует всего несколько правил. Но их нужно выполнять. Вот одно из них: когда слышишь словно «желательно», не следует задавать вопросов. Нужно выполнять то, чего от тебя «желают». Понятно?

Он явно угрожал Морн. Стараясь сохранить лицо неподвижным, словно маска, она решительно кивнула.