– По моим, десять минут восьмого, – сказал Робин и добавил: – А в какой стороне кабаны?

– Да там. – Егерь неопределённо махнул рукой. – Мысок тут удобный, некуда им деваться. А ты крут, мы тут с автоматами видали, с арбалетами, но лук в первый раз. Не боишься-то?

– Не моя идея, – Робин кивнул в сторону Серёги. – На спор с этим приятелем как-то сбил дикую утку влёт, он и загорелся идеей затащить меня на настоящую охоту.

– Ну, смотри, кабаны тут не очень, но тоже немалые. Поставим тебя с краю, вряд ли они там пойдут. Но если что, замри в камышах колодой, не должны заметить.

– А как их лучше бить? В голову или куда ещё?

– Ну, ты горяч! Да их башку не каждая пуля пробьёт, а раненый секач страшнее Терминатора. Лучше постой спокойно, вряд ли ты их вообще увидишь, мы тут не первый раз, по краю они не уходят.

Робин молча протянул егерю свой лук:

– Попробуй натянуть.

Тот с интересом принял незнакомое оружие, покрутил в руках, взялся за тетиву, потянул.

– Мать мою из-за угла коромыслом! Да он как каменный! Как его вообще можно натянуть?

– Дай-ка сюда.

Робин легко подцепил тетиву и, хрустнув суставами, одним плавным движением взвёл своё оружие.

Егерь одобрительно крякнул:

– Ну ты и силён, с виду и не скажешь. А что это за ерундовина у тебя на пальце? В носу такой не поковыряешь.

– Это специальное приспособление, тетиву цеплять. Она тонкая, очень прочная, при такой нагрузке пальцы как нож отрежет. Рукавица на левой руке тоже специальная, чтобы при стрельбе рука не пострадала.

– Хитро-то как! А вот скажи-ка, доску-сороковку твой лук пробьёт али нет?

– Хорошей стрелой он за пятьдесят метров приличный стальной лист пробьёт, а сороковка ему как бумага. У нормального лука энергия выстрела выше, чем у большинства пистолетов. То же касается точности и дистанции стрельбы. Только скорость пули намного выше, чем у стрелы. Если тебе поставить двухсотлитровую бочку, из своего дробовика за сколько метров ты в неё попадёшь?