– Девушка, будьте добры, мне один билетик до Москвы-Каланчевской… Простите, а электричка скоро будет?

Лиза робко заглянула в окошко билетной кассы. На пригородной железнодорожной платформе, продуваемой всеми ветрами, было тихо и пусто. Только слышно, как где-то вдалеке каркает ворона, словно жалуется на свою воронью жизнь, и от этого на душе становится еще тоскливее.

Кажется, нет ничего холоднее и бесприютнее, чем сухая, бесснежная зима, когда земля, не прикрытая толстым и нарядным белым одеялом, остается обнаженная и беззащитная перед морозом и ветром.

– Расписание смотрите! Я вам не справочное бюро. Ну что за люди пошли, чесс-слово…

Окно с треском захлопнулось. Лиза едва успела подхватить билет, прежде чем маленький клочок бумаги унесло порывом ледяного декабрьского ветра, и покорно отошла от кассы, поправляя очки в старомодной оправе. Она всегда терялась перед неприкрытым хамством и немного побаивалась продавщиц, кассирш, почтовых служащих, теток из ЖЭКа… Рядом с ними, такими нахальными, горластыми, а главное – твердо убежденными в незыблемости своей правоты, она особенно остро чувствовала себя беспомощной, неловкой и жалкой. Лиза никогда не отваживалась с ними спорить, а потому краснела, извинялась и спешила поскорее ретироваться.

Она долго вглядывалась в расписание, вывешенное под тусклой лампочкой, но цифры и буквы расплывались перед глазами, так что толком разобрать она ничего не смогла. Опять, наверное, придется новые очки заказывать… А пока – делать нечего, остается просто ждать. Рано или поздно электричка ведь все равно должна появиться! Мама говорила, что всегда нужно быть оптимисткой, и она старается, хотя подчас это бывает совсем не просто.