А Лиза совсем одна. После того как мама умерла, никому в этом мире нет до нее дела, и, похоже, теперь так будет всегда.
Вот и стемнело совсем… Лиза принялась прохаживаться по платформе взад-вперед, пытаясь согреться, но где там! Казалось, что холод проник под одежду, под кожу, в самую глубь ее существа. Когда вдалеке показались желтые огни электрички, она не сразу поверила своему счастью. Даже страшно стало – вдруг она пролетит мимо? Но нет – поезд остановился, автоматические двери раскрылись прямо перед ней, и Лиза проворно шмыгнула в вагон.
Через заледенелый тамбур – скорее внутрь, в тепло! Там светит тусклая лампочка под потолком, и найдется свободное место на жесткой скамье, обитой вытертым дерматином, можно сесть, вытянуть вперед замерзшие ноги и чувствовать, как постепенно отогревается каждая клеточка…
Лиза устроилась у окна, стащила вязаные перчатки и принялась дышать на окоченевшие пальцы. Словно сотни маленьких иголочек сразу впились в кожу, это было очень больно, да к тому же очки в тепле сразу же запотели, пришлось долго, тщательно протирать их платком.
Рядом на скамейке сидел бородатый длинноволосый парень в потертой джинсовой куртке и увлеченно читал какую-то книгу. Бумажная обложка была заметно потерта, даже чуть надорвана и заботливо подклеена скотчем. Видно, что книгу эту уже читали и перечитывали много раз… Лиза взглянула лишь мельком, но заметила, что на обложке почему-то не было ни заглавия, ни фамилии автора, только какой-то странный символ, похожий не то на иероглиф, не то на сложный орнамент из пересекающихся полукружий. Перехватив ее взгляд, сосед усмехнулся и как-то странно покосился на нее. Лиза вся съежилась, плотнее запахнула полы пальто и отвернулась к окну. Надо же, как неудобно вышло. Бог знает, что он мог подумать!