— Ох, батюшка, сокол вы наш ясный, чего ж вы так кричите? — ехидно поинтересовался есаул, падая перед видеокамерой наблюдения на колени. — Знаете, воно ж как бывает, когда командиры на работе надрываются? Кричит, кричит такой командир, а потом бац, утром просыпается, а языка нема!

— Два наряда вне очереди, агент Пацук, — прошипел подполковник.

— Ну-у, началось! — вздохнул есаул. — А скажите, пожалуйста, Василий Алибабаевич, у вас какой-нибудь лимит на наряды существует?

— Еще наряд! — отчеканил в ответ Раимов.

— Ясно. Лимитов не предвидится, — пробормотал себе под нос Микола, а вслух рявкнул: — Есть еще наряд вне очереди!

После этого красный глазок на видеокамере погас, поставив всех бойцов в известность о том, что Раимов связь отключил. Пацук несколько секунд безмолвно смотрел на отключенную видеокамеру, а потом горестно вздохнул и направился к выходу из кубрика. Шныгин, не успевший даже переодеться с дороги, догнал его в дверях.

— И нужно тебе всегда, блин, на неприятности нарываться? — поинтересовался старшина у украинца. — Тебя кто-нибудь за язык тянет или у тебя просто в заднице свербит, еври бади?

— Ты чего до меня докопался?! — возмутился Пацук. — Тебе поговорить не с кем? Так иди к доктору Гобе! Он всегда рад поучаствовать в психологических экспериментах…

— У-у, как все запущено, — понимающе протянул Шныгин. — Похоже, Микола, с Сарой у тебя вышел полный облом.

— А вот это уже не твое дело! — отрезал есаул и ускорил шаги.

Так они и пришли на общее собрание — Пацук первый, Шныгин за ним, что привело Раимова в состояние, близкое к коматозному. За все то время, которое есаул и старшина провели под его руководством, подполковник еще ни разу не видел, чтобы эта парочка проявляла хоть малейшие признаки служебного рвения.