Утром пятнадцатого мая в самом начале одиннадцатого я на такси отправился из банка в свою однокомнатную квартиру и переоделся. Когда Ледбитер ездил в Клифсайд, резиденцию Шелли, он неизменно облачался в строгий темно-серый костюм. Я решил, что Вестал заслужила большего разнообразия.

Я нацепил белую спортивную рубашку с желтым шейным платком в горошек, канареечный полотняный пиджак спортивного покроя с накладными карманами, габардиновые брюки военного образца и мокасины из оленьей кожи.

Я выглядел скорее как преуспевающий киноактер, нежели как занюханный банковский клерк. Впрочем, именно на такое впечатление я и рассчитывал.

Частная дорога к резиденции Шелли была прорублена среди скал. Она петляла и извивалась добрых три мили, карабкаясь все выше и выше, покуда не уперлась в массивные ворота из кованого железа высотой в пятнадцать футов ярдах в трехстах над уровнем моря.

При виде дома, внезапно показавшегося за поворотом аллеи, я остолбенел.

Я, конечно, ожидал увидеть не простую лачугу, но передо мной был даже не особняк, а настоящий дворец.

Он высился на огромной природной террасе - исполинский сказочный чертог из белоснежного мрамора.

Когда я преодолел сотню мраморных ступеней вверх по лестнице и остановился перед парадным входом, ноги мои с непривычки изрядно подустали.

Не успел я отыскать звонок или дверной молоточек, как одна из дверей распахнулась и в проеме вырисовался Харджис, дворецкий Вестал.

Он был высокого роста, довольно полный, с холеным аристократическим лицом архиепископа, и его бледно-серые глаза обдали меня пронизывающим холодом, словно сибирский ветер.

- Меня зовут Уинтерс, - представился я. - Я хочу видеть мисс Шелли.

Он величаво отступил, пропуская меня, и я оказался в вестибюле размером с Пенсильвания-стейшн.