Я не выдержал — растворил окно и выглянул, дабы узнать, что же там стряслось позади. Холодный яростный ветер трепал мои волосы, и мне пришлось щуриться, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть. Но открывшееся мне зрелище наполнило мою душу благоговейным ужасом.

Среди секвой плясало полдюжины смерчей. Деревья сотнями валились под порывами ветра, выдирая из земли огромные корни. Черные воронки затягивали в себя человекоподобных существ, и те исчезали с пронзительным визгом.

Теперь по этой дороге всадникам не проехать. Должно быть, это еще одна ловушка для наших преследователей, на тот случай, если им все-таки удастся преодолеть огонь, городок и остаться в живых после встречи с нетопырями. Но откуда Дворкин узнал, куда именно следует поехать? Откуда он узнал, что буря перегородит дорогу поваленными деревьями? Ведь эти деревья, судя по их величине, простояли тут не один век. И надеяться, что сразу же после того, как мы здесь проедем, их повыдирает из земли смерч, было, мягко говоря, неразумно.

«Нет. Дворкин не мог знать, что эти деревья попадают, — с растущим ощущением беспомощности подумал я. — Он сам сделал так, чтобы они упали. Иного объяснения не было. Но раз он повелевает такими силами, он мог бы править всем Илериумом. Как я мог столько лет прожить бок о бок с ним и даже не заподозрить присутствия этих сил?»

Мне стало жаль тех несчастных древесных жителей, обитателей леса, погубленного по нашей вине. Они, сами того не ведая, лишились жизни и дома, чтобы обеспечить нам прикрытие на пути.

Мы спустились в небольшую долину. Ветер начал стихать. Внезапно сгустился туман и на некоторое время окутал наш экипаж плотным, непроглядным покровом. И хотя я точно знал, что нас сейчас со всех сторон окружают невидимые за туманом скалы, пару раз мне послышался тихий плеск волн.

Я всунул голову обратно и посмотрел на Фреду. Фреда была невозмутима, как кошка, несущая в зубах птичку. Я не понимал, как она может быть столь спокойна. Я от этой дороги чувствовал себя измотанным, как после долгого боя — а ведь она еще не окончилась! — и в то же время беспокойство не давало мне расслабиться.