Пол ухмыльнулся. Он знал, что перед вылетом Эмили пришлось столь же тяжко, как и ему самому. Еще бы, технократы вовсе не желали потерять сразу двух популярнейших героев: адмирала, победившего в космической битве при Сигнусе, и знаменитую женщину-губернатора Первой Альфа Центавра. Впрочем, с тем, что они являются идеальными руководителями экспедиции на Перн, никто не спорил.

— Кстати, о ношах, — вздохнула Эмили. — Пожалуй, мне пора идти. Я же рефери, и теперь, когда информация с пробов наконец-то пришла, мне пора приступить к своим обязанностям.

Она еще раз вздохнула.

— Наверно, это нормально, что каждый ученый считает свою науку самой важной, но эти их вечные споры… — Внезапно Эмили улыбнулась. — Ладно! Еще пара дней болтовни, и начнется реальное дело!

Она хорошо знала Пола. Адмирал не выносил бесконечных дебатов по всяким малозначительным вопросам, которые так любили устраивать ученые. Он предпочитал быстро принять решение и тут же претворить его в жизнь. Только не рассусоливать…

— У меня бы с этими типами никакого терпения не хватило, — поморщился Бенден.

Последние два месяца, когда три звездолета, тормозя, вошли в систему Ракбета, были до краев заполнены встречами, собраниями и всевозможными дискуссиями. Шло бесконечное обсуждение вопросов, которые, как казалось Полу, были тщательно разобраны и решены еще семнадцать лет назад, во время планирования этого перелета.

Большинство из двух тысяч девятисот колонистов, находившихся на борту «Иокогамы», все время полета провели в анабиозе. Управлявшая кораблем команда несла пятигодичные вахты. Пол Бенден решил провести на посту целых две вахты — первую и последнюю. Что касается Эмили Болл, то ее разбудили незадолго до остальных специалистов по био— и геосфере. Ей, как рефери, предстояла очень и очень нелегкая работа — утихомирить ученых, горячо возмущавшихся сейчас неполнотой отчета группы Разведки и Оценки.