— И почему ты думаешь, — медленно сказал Рулман, — что я тебе поверю?

— Дело ваше, — резко ответил Свени. — Я и сам не слишком верю вам. Я еще не убедился, каково мое будущее здесь. И не я один. Слишком много тайн.

— Тайн? — изумился Рулман. — В каком смысле? Что нам скрывать?

— Я говорю о проекте. И еще о том преступлении, из-за которого Земля стремится заполучить колонистов обратно. В особенности вас, доктор.

— Но… э-э… это знают все, Дональд. Это же общеизвестный факт.

— Возможно, что и так. Но вот незадача — мне-то он неизвестен! И большинство колонистов, считая этот факт общеизвестным, ограничивается косвенными намеками. Словно это шутка, которую должны знать все. Между тем, половина второго поколения на Ганимеде имеет самое туманное представление о прошлом. А это опасно.

Рулман откинулся на спинку кресла и довольно долго молчал.

— Дети часто не задают вопросов, даже если не знают на них ответов, — пробормотал он. Обвинения Свени ошеломили его больше, чем признание. — Они любят делать вид, что знают ответ, даже если это не так. Это поднимает их в собственных глазах.

— И дети, и шпионы, — сказал Свени, — не могут задавать некоторые вопросы, и почти по одинаковой причине. И чем меньше знают дети, тем больше шансов у шпиона остаться незамеченным среди взрослых.

— Я начинаю понимать, — протянул Рулман. — Мы считали, что защищены от нападения и шпионов, потому что землянину не выжить здесь без специального оборудования, которое легко засечь. Беспечность мы сделала нас легко уязвимыми.