Александру покачал головой.

– Нет, здесь никто не умирал. По крайней мере, я об этом не слышал.

– Тогда в чем же дело? Почему никто не выдерживает здесь больше одной ночи?

– Им снятся сны. Страшные сны. И всегда одно и то же... Из того, что я слышал сам, – людям кажется, будто их заперли в крошечной комнате без окон, дверей и без света... В полной темноте... И холодно. Очень холодно... И есть рядом с вами в этой темноте что-то такое... что еще холоднее, чем сама эта темнота... И «оно» очень голодное.

Ворманн почувствовал, что от таких рассказов по спине у него пробежал холодок. Он хотел спросить Александру, а не провел ли он сам хоть одну ночь в этом замке, но, взглянув в глаза старика, сразу же понял все сам. Да, Александру проводил в замке ночь. Но только однажды.

– Подождем, пока мои солдаты перейдут мост, – сказал Ворманн, ежась от холода. – А потом вы покажете мне весь замок.

Александру стоял, растерянно переминаясь с ноги на ногу.

– Мой долг, господин капитан, – с тревогой в голосе продолжал он, – сообщить вам, что в замке не должно быть никаких жильцов.

Ворманн улыбнулся, но в его улыбке не было снисхождения. Он хорошо знал, что такое долг, и уважал чувства старика.

– Я понял ваше предупреждение. Но теперь вы имеете дело с немецкой армией, а это сила, которой вы не можете сопротивляться. Поэтому считайте, что вы выполнили свой долг до конца.

Сказав это, Ворманн повернулся и зашагал к воротам.

До сих пор он так и не увидел ни одной птицы. Снятся ли птицам сны? Может быть, они тоже находят здесь пристанище всего на одну ночь, чтобы потом никогда не вернуться обратно?..

Командирская машина и три грузовика прошли по мосту без происшествий и были поставлены во дворе. Солдаты двигались вслед за ними пешком, неся на себе разную утварь. Сперва они перетащили личные вещи, а потом, в несколько заходов, всю провизию, генераторы и противотанковое оружие.