Хоссбах не стал украшать стены. Это было характерно для него – создавать впечатление, что он настолько углублен в дела службы, что ему недосуг обращать внимание на такие пустяки, как отделка стен. Кэмпферу же не надо было специально показывать свое рвение и преданность СС. Каждая минута его жизни была посвящена продвижению в этой организации.

Он сделал вид, что изучает висящую на стене большую карту Польши, сплошь утыканную цветными треугольными флажками, отмечающими сосредоточения нежелательных элементов. Год для отделения Хоссбаха выдался действительно беспокойный, да еще через поднадзорную ему территорию начали перемещать польских евреев в «центр переселения» возле станции Аусшвиц. На секунду Кэмпфер представил себе свой будущий кабинет в Плоешти, с картой Румынии на стене, усеянной такими же яркими метками. Плоешти... Вполне естественно, что Хоссбах пытается вести себя нарочито весело, ведь на душе у него совсем другое... Где-то что-то произошло, и теперь Хоссбах не упустит случая напоследок утереть Кэмпферу нос и показать всю свою власть над ним.

– Могу я чем-нибудь быть полезен? – наконец нарушил молчание Кэмпфер.

– По сути дела – уже не мне, а вышестоящему командованию, – задумчиво ответил Хоссбах. – В Румынии возникла небольшая проблема: так сказать, маленькое неудобство

– Да?

– Да. В отдельном подразделении регулярной армии, несущем службу на заставе в Трансильванских Альпах севернее Плоешти, появились потери. Вероятно, в результате действий местных партизан. И тамошний командир хочет передислоцироваться.

– Но ведь это чисто армейские дела. – Кэмпферу начинал не нравиться такой поворот событий. – И они не имеют к СС ни малейшего отношения.

– Боюсь, что имеют. – Хоссбах подошел к столу и взял небольшой лист бумаги. – По приказу Ставки дело передано под контроль обергруппенфюрера СС Гейдриха. Поэтому вполне логично будет передать этот документ вам.