– Да нет, – поморщился Роман. – У некоторых это происходит с полного оборота.

– Только не говори мне, что этот полный оборот происходит у тебя в постели. Тебе-то это даром не нужно, гарем заводить.

Роман отложил в сторону мешок со льдом и с любопытством посмотрел на коллегу.

– Давно тебя хотел спросить – откуда ты все знаешь? Все-то на свете тебе известно. Прям ходячая Британская энциклопедия. Аж страшно.

– Ума палата, – флегматично ответил Валера. – А вот я давно хотел тебя, Рома, спросить – ну чего они все к тебе липнут? Словно мухи к дерьму. Страсть как любопытно узнать, чем ты их приманиваешь.

Роман на дерьмо не обиделся. Он вообще не имел привычки обижаться на кого бы то ни было. Такое встречается, безусловно, редко, но все же встречается. Преимущественно у блаженных и у тех, кого не связывают уже с миром людей никакие узы. Роман пребывал где-то посередине между этими крайностями.

– Это не я их приманиваю. Это судьба, – с излишним самодовольством в голосе ответил Роман и пропел популярный музыкальный мотивчик, мечтательно обводя взглядом потолок: – Э-эх, не везет мне в жизни – повезет в любви!

– Ни и рожа у тебя, Казанова! – грубо заземлил его Валера. – Страх глядеть.

В комнату зашла Марина. Они ютились там вчетвером – три зава-редактора и отсекр Джек. Последнего не было весь день. Только сейчас Роман заметил его отсутствие.

– Ну чего пристал к бедному мальчику! – вступилась за пострадавшего Марина. – Ему и так несладко. Контакт с чуждой для творческой души реальностью – это тебе не хаханьки. Ром, точно обошлось без психотравмы? А то, может…

– Не надо, – мученически ответил Роман.

– Сладкая ягодка Мариша! – вкрадчиво начал Валера. – Вот скажи мне, разъясни дураку – откуда в замужней женщине, да с ребенком, столько ехидства? Тебя твой мужик…э-э…вполне удовлетворяет? Нет, кроме шуток, может, я могу чем помочь?