Вообще же духи были чрезвычайно капризными созданиями. Четко и прямо отвечать на поставленные вопросы либо не умели, либо не хотели. И это немало огорчало Марго, вкладывавшую в общее дело лучшую часть своей души. Например, дух великого Достоевского на вопрос «Как нам обустроить Россию?» разразился малопонятным посланием: «Господа, я думаю, что у меня болит печень. Нет больше пророков в заср…ном Отечестве. Слава Всемогущему». Пророков-то действительно нет. Но где же тут повод для славословий?

– Хотя бы один захудалый пророк все же не помешал бы сейчас несчастной России? – спрашивала Рита у обалдевшего Романа. Ответ Достоевского развеселил и огорошил его одновременно.

Немало получали участники сеансов и совсем уж непонятных эпистол от умудренных духов. Такие послания передавались в руки шифровальщиков, и уж те добывали из спиритической абракадабры какой-никакой смысл. Многие духи, кажется, совсем были лишены дара речи – во время сеансов лишь демонстрировали свое присутствие какими-либо действиями. Почему-то преимущественно хулиганского характера. Любили духи шалить и озорничать. Как-то раз выдрали у одного из участников сеанса большой клок волос. Зыбкая связь с духом тотчас же оборвалась из-за громких воплей несчастного. На другом сеансе, точнее, после его окончания всеми уважаемый член общества обнаружил исчезновение своего сотового телефона. Пропажа так и не отыскалась – очевидно, дух оказался большим любителем телефонных разговоров. Дух императора Петра II вообще повел себя неприлично – в темноте залез к одной барышне под юбку и расстегнул кофточку. Раскрасневшаяся жертва высокопоставленных домогательств ничего не могла объяснить толком, а потом и вовсе перестала посещать сеансы.

Выслушав эту некрасивую историю, Роман расхохотался и долго не мог выдавить из себя возникший вопрос.

– Чего вы от него хотели добиться? От пятнадцатилетнего юнца? У него одно на уме – бабы да игрушки, а не русский ренессанс.

Рита обиделась, и Роману в тот вечер пришлось долго и дурашливо вымаливать у нее прощение.